Для успеха инновационной экономики государство, бизнес и наука должны действовать синхронно

Михаил Ковальчук, директор Курчатовского института: «Для успеха инновационной экономики надо освоить парное катание»

В послании Федеральному собранию президент РФ Дмитрий Медведев сказал немало убедительных слов о необходимости построения в России инновационной экономики, которую исповедуют все развитые страны. Первым об экономике знаний несколько лет назад заговорил президент Владимир Путин, в результате чего были предприняты первые реформы и начаты первые преобразования. Однако даже самый отчаянный оптимист не скажет, что Россия далеко продвинулась по инновационному пути. Что мешает становлению инновационной экономики, восприимчива ли Россия генетически к инновациям и какие шаги помогут совершить прорыв в стратегически важном направлении – об этом беседуют директор Российского научного центра «Курчатовский институт», ученый секретарь Совета при президенте РФ по науке, технологиям и образованию Михаил Ковальчук и обозреватель «Известий»

Kovalchuk_M_V.jpg .

вопрос: Михаил Валентинович, древние мудрецы говорили, что изрядная часть споров возникает по той причине, что люди не могут договориться о терминах. Может быть, наша неспешность в области инноваций частично происходит по той прозаической причине, что под инновациями каждый понимает что-то свое и общий путь запутывается? Может быть, мы строим инновационную экономику, как Вавилонскую башню, когда каждый имеет свои понятия и говорит на своем языке?

  • ответ: Если кратко, инновации – это внедрение научных достижений в промышленное производство, в экономику, в результате чего отрасль и сама жизнь переходят на иной уровень не только материальный, но зачастую качественный и ментальный. Инновации могут быть взрывными (радикальными – НСт), как самолет, персональный компьютер, мобильный телефон, которые резко изменили привычную картину жизни. Но инновации могут быть и эволюционными, как происходит с автомобилем. Самолет неоднократно менял принцип движения, автомобиль остается верным двигателю внутреннего сгорания.

Не менее важны инновации методологические, связанные с принципами построения бизнеса. Челночный бизнес – это фактически российское изобретение – решил целый комплекс социальных проблем 1990-х годов: нивелировал безработицу в среде научно-технической интеллигенции, наполнил рынок дешевыми товарами, когда своя промышленность не работала, создал зачатки оптовой рыночной системы в России. Во многом это стало возможным благодаря тому, что в массе своей челночным бизнесом занялись образованные люди, которые были способны решить сложные вопросы таможни, логистики и т.д. Государство практически не вмешивалось, челночный бизнес возник стихийно и самоорганизовался.

в: Революция, согласно этой терминологии, – тоже инновация? Если так, то у России богатый инновационный опыт.

о: Все развитие нашей цивилизации, по сути, есть внедрение инноваций, начиная с Каменного века, когда первобытный человек привязал к палке камень и изобрел первый топор. Экономика основана на инновациях, и их уровень отражает уровень развития общества. Инновации всегда были, есть и будут. Но инновационная экономика – это принципиально другое. Она может существовать только в той формации, в которой наука является неотъемлемой частью промышленного производства и непосредственной производительной силой.

в: В начале ХХ века Герц не верил в то, что радиоволны могут привести к передаче звука, а Резерфорд отрицал возможность использования атомной энергии. Но наука быстро превращалась в производительную силу, чего не мог предположить даже гений Маркса. Научный сотрудник теперь – тот же пролетарий…

о: Вплоть до ХХ века наука и промышленность жили независимо друг от друга. Время, которое требовалось для того, чтобы придуманное новшество стало частью экономики, могло быть бесконечно долгим, так как наука практически не была связана с повседневной жизнью. В постиндустриальном обществе время от рождения идеи до ее внедрения стремится к нулю. Внедрение идет с колес – компьютер и мобильный телефон становятся устаревшими в тот момент, когда их выпустили.

Kovalchuk0_0.jpg .

В постиндустриальном мире доля НИОКР (интеллекта, идеи) в конечном продукте составляет не менее 70%. Резко уменьшается ресурсо- и энергоемкость любого товара. В интегральной схеме, которая стоит сотни миллионов долларов, очень мало исходных материалов, но очень много «науки». Развитие нанотехнологий укрепляет эту тенденцию за счет дематериализации производства и сокращения энергоемкости. По историческим меркам совсем недавно доля интеллектуального труда в инновации была минимальной, а значительно сложнее было добыть, обработать необходимые материалы, но сейчас именно интеллектуальный труд становится доминантой в любой инновации.

  • В инновационных механизмах, с помощью которых интеллектуальный продукт превращается в промышленный, участвуют как минимум три инструмента – наука (и образование), промышленность (и бизнес) и государство. Рынок высокотехнологичной продукции можно разделить на два сегмента. Один связан со стратегическими, системообразующими направлениями в экономике, которые обеспечивают национальную безопасность, технологическую и экономическую независимость страны. Основным заказчиком в этом сегменте является государство. Другой сегмент социально ориентирован, нацелен на улучшение повседневной жизни человека и связан с рынком потребительских товаров.

в: Можно ли заимствовать инновации на стороне? Или к ним надо придти своим умом?

о: В глобальном и развитом мире нельзя жить без заимствований. Для построения инновационной экономики не существует универсального пути, у каждой страны свой маршрут. Южная Корея наполнила высокотехнологичными товарами в электронике и машиностроении весь мир, но корней у фундаментальной науки в Корее нет, инновации основаны на заимствованных технологиях. В России нет необходимости базироваться только на заимствованных технологиях, но какие-то технологии мы просто можем и должны перенять, нечего стесняться. Мы слабо интегрированы в мировой рынок наукоемкой продукции за исключением наиболее сложных и наукоемких сегментов, связанных с энергетикой, в первую очередь атомной, космосом и вооружением. В обозримом будущем нам практически невозможно стать частью мирового рынка на равных партнерских условиях. Рынки поделены, связи слишком устоявшиеся. Kонкуренция слишком жесткая.

Подконтрольному транснациональным компаниям рынку нужны три вещи:

  • 1) дешевая рабочая сила, которой у нас быть не может,
  • 2) новые идеи, которые компании с помощью отлаженных инновационных механизмов переводят на коммерческие рельсы и с огромной прибылью продают,
  • 3) новые рынки сбыта.

С одной стороны, нам надо встраиваться в мировые технологические цепочки, где мы не нарушим равновесия. С другой стороны, надо создавать свой внутренний рынок наукоемкой продукции, который сделает нас привлекательными для мирового рынка высоких технологий и позволит нам вырастить свои национальные высокотехнологические компании, конкурентоспособные на глобальных рынках. России нельзя лишь копировать чужой опыт, но надо отчетливо понимать свои конкурентные преимущества и правильно их использовать.

Kovalchuk_M_V1.jpg .

в: Экономисты, тем не менее, считают, что ориентация России на сырьевую экономику закрывает ей путь к инновационной экономике. Нет смысла что-то изобретать, когда деньги текут нефтяной рекой.

  • о: Противопоставлять сырьевую и инновационную экономику, по моему убеждению, в корне неправильно, подобная позиция сбивает с пути. Экономика бывает либо инновационной, либо нет. Другое дело, что инновации могут быть в различных отраслях, в том числе, в сфере ресурсов – в тех странах, которые ими богаты. То, что Япония, не имеющая никакой сырьевой базы, активно развивает инновационную экономику, не означает, что страна, имеющая богатые сырьевые ресурсы, не может использовать их на инновационном пути. Разведка и добыча нефти, очистка, переработка углеводородов и производство химического сырья – все это требует высокотехнологичных инноваций. Если мы продаем лес-кругляк – это одно, но если подвергаем древесину перед экспортом глубокой переработке – это совсем другое.

в: Какую же экономику мы имели во времена СССР?

о: Что бы ни говорили сегодня, в СССР существовала инновационная экономика, основанная на знаниях. Мы создали сложнейшие интеллектуальные продукты в атомной энергетике, космосе, вооружениях, авиации, сформировали новые высокотехнологичные рынки, заняли ключевые позиции. В промышленности действовала мощная отраслевая наука, но она не была ориентирована на рынок, управлялась административно. Но мы не должны забывать: советская система инноваций обеспечила национальную безопасность и плацдарм для дальнейшего развития. В итоге взрывное развитие стратегических областей при отсутствии рыночных механизмов тяжелым бременем легло на экономику. При разработке американских космических шаттлов была создана тысяча новых технологий, и на каждый вложенный доллар вернулись назад через рыночные механизмы десять долларов. В СССР высокотехнологичная продукция до потребительского рынка не доходила.

И все же инновационная экономика СССР была мощным плацдармом, который при переходе от административной к рыночной экономике мог обеспечить быстрый запуск потребительского рынка наукоемкой продукции. Однако этого не произошло в силу ряда объективных и субъективных причин. Западные государства, опасаясь появления нового мощного игрока на глобальном рынке высокотехнологичной продукции, всячески способствовали развалу инновационной системы СССР.

Мы разрушили то, что имели, но не перестроили инновационные механизмы ВПК для потребностей общества. В новых условиях невозможно построить изолированную, замкнутую инновационную экономику, как это было в СССР. Поэтому России крайне важно не пытаться работать по всем направлениям, но найти несколько ключевых направлений, без которых эта глобальная система не может развиваться. Определение системообразующей ниши – это и есть поиск своего пути инновационного развития.

в: Словом, бежать во все стороны нам не по силам. Но в каких забегах нам стоит участвовать? Чтобы понять это, надо понять, какие у нас имеются преимущества и какие у нас приоритеты?

Uskoritel.jpg .

о: Основа устойчивого развития цивилизации – энергообеспечение. Россия является практически единственной страной, абсолютно самодостаточной с энергетической точки зрения. Мы обладаем огромной ресурсной базой для генерации электроэнергии с помощью гидроресурсов, тепловых станций на основе угля, нефти и газа. Наконец, атомная энергетика родилась именно в нашей стране в 1954 году, когда в Обнинске была запущена первая в мире АЭС. Следующая энергетическая ступень – термоядерная энергетика, начало которой положили установки ТОКАМАК, созданные впервые в мире в 1960-ые годы в Курчатовском институте. На этом принципе магнитного удержания плазмы основан международный проект ИТЭР. На высокотехнологичном энергетическом рынке с Россией могут конкурировать лишь ведущие страны, а в разделении изотопов урана наши технологии лучшие в мире.

Второе наше преимущество – природные ресурсы: почти все полезные ископаемые, огромные запасы леса и воды, в том числе питьевой, гигантские посевные площади и для производства биомассы для топлива. Наконец, третье преимущество – интеллектуальный потенциал нации, всемирно признанные научные школы. Именно это позволило нашей науке выжить в 1990-е годы, даже с учетом «утечки мозгов» за рубеж и в другие сферы внутри страны.

в: Столько преимуществ на возу не увезешь. Если имеем так много, отчего тормозим?

о: Три главные, на мой взгляд, причины. Первое – наука существует вне связи с бизнесом и рынком. Второе – нет развитого внутреннего высокотехнологичного рынка и его потребительского сегмента. Третье – нет координирующего центра и согласованной межведомственной стратегии развития науки и инноваций.

Наука и экономика в современной России не связаны друг с другом, живут сами по себе. Во взаимоотношениях триады государство – наука – бизнес – все элементы независимы, и за 15 лет рынок их объединить не смог. У звеньев этой цепи нет единой цели, нет и координатора, каким в СССР был Госкомитет по науке и технике. А на западных рынках мы никому не нужны с нашими инновациями. Востребованной на этих рынках дешевой рабочей силы, как в Китае, у нас нет, мы привыкли к другим жизненным стандартам. Наши инновационные идеи выгоднее перекупить или купить специалиста. Памперсы были придуманы в советской космической индустрии, но дают сумасшедшие прибыли на Западе, а мы не имеем к этому никакого отношения. Примеров масса: светодиоды для нужд ВПК были созданы в СССР, и на Западе сегодня это направление дает миллиардные доходы, а у нас до гражданского сектора руки не дошли.

Только создав мощный внутренний рынок, мы станем интересными миру. В то же время взращивая национальные компании, интегрируясь с иностранными, мы получаем возможности для проникновения на глобальные высокотехнологичные рынки. Когда у нас возникнет рынок высокотехнологичной продукции, западные компании сюда сами потянутся и принесут свои новые технологии. В создании такого рынка огромную роль должны сыграть страны Содружества Независимых Государств. На постсоветском пространстве произошла естественная фрагментация единого рынка, и по отдельности каждый из рынков малоинтересен, он имеет низкую локальную емкость. Мы могли бы восстановить его, используя ряд факторов – значительный научно-технический, кадровый, производственный потенциал, сходный с нашим, общие научные школы, схожие образовательные системы, наличие единого языкового пространства.

И, наконец, самый главный момент. Обладая всеми необходимыми составными частями инновационной экономики, явного успеха в запуске потребительского сегмента высокотехнологичного рынка мы не добились. Благодаря усилиям государства, начался подъем в стратегических областях экономики, связанных с энергетикой (в первую очередь с атомной), с авиацией, судостроением. Наиболее успешно развитие происходит в областях, где наука и производство сохранили реальные связи. Но в основном наука закрылась в «капсуле» и существует сама по себе, почти никак не связанная с экономикой. Сегодня нам жизненно необходимы государственные решения, механизмы для практического объединения науки и экономики.

в: Западный опыт по части создания инновационных структур мы осваиваем уже несколько лет – в России создаются венчурные фонды, технопарки, бизнес-инкубаторы. Ощущение, что ожиданий больше, чем результатов. Рядовой гражданин вряд ли назовет хотя бы один громкий проект, который рожден в этих структурах.

о: Но все равно эти институты надо создавать, без них не обойтись в будущем. Попытки использовать известные западные схемы, венчурные механизмы, в наших условиях не привели к прорыву. Венчурные фонды возникли в США в 1960-х годах, когда в стране была масса свободных денег и много десятилетий жизни в рыночных условиях. За 15 лет попыток внедрения венчурного бизнеса в России можно сделать однозначный вывод: этим путем инновационную экономику у нас не построишь.

В значительной мере это связано с тем, что воспитанный на советских идеалах научный сотрудник не желает продавать свои идеи подозрительным для него «венчуристам». Он верит только государству и «сберкассе» и предпочитает оставаться пусть бедным, но гордым. Венчурный бизнес, который превозносили до небес в 1990-х годах, доказал свою непривлекательность для нынешнего поколения российских ученых, имеющих советскую ментальность. Хотя это не означает, что у него нет перспективы для новых поколений, родившихся в стране с рыночной экономикой. Надо создавать адекватные нашим условиям и менталитету инновационные механизмы, а не стараться сделать кальку с инновационной модели других стран.

в: Имеется множество федеральных ведомств, которые занимаются наукой, директивы которых вполне привычны для нашего консервативного уха.

о: Совершенно верно. Есть научные программы в Минобрнауки, Минпроме, Минсельхозе, Минздраве, Минтрансе, Роскосмосе и Росатоме…Но в России сегодня нет государственного органа, который был бы наделен возможностью координировать работу разных ведомств. В СССР была отлаженная система – отдел науки ЦК КПСС, опираясь на экспертное сообщество, занимался стратегическим планированием, а Госкомитет по науке и технике формировал сквозные научные программы для разных ведомств и увязывал их в единый план. В США, даже в условиях хорошо развитой рыночной экономики, существует система жесткой координации и планирования деятельности в научно-технической сфере. В администрации создан специальный офис научно-технической политики (OSTP), который наделен широкими полномочиями в подготовке научного бюджета и координации участников. Формирование государственного бюджета на науку служит ясным сигналом для вложений частных компаний.

Когда наши предприятия выживали, а денег на науку выделялось немного, удобнее было двигаться поодиночке, и разобщенность была не слишком важна. Но сейчас, когда финансирование резко возросло, распыление средств и некоординированность действий недопустимы. Для движения вперед в быстром темпе необходима консолидация, иначе невозможно добиться синергетического эффекта.

в: У нас имеется Академия наук, бюджет которой достиг двух миллиардов долларов. Почему бы не сделать ставку на главный штаб науки?

о: Благодаря нашей системе науки и многим ярким личностям, мы смогли сохранить науку в трудные годы. Нередко результаты фундаментальной науки перерастали в технологии и в экономику. В 1950–1960-е годы фундаментальные результаты в ядерной физике обеспечили нашу обороноспособность и энергетическую безопасность. Но Академия наук всегда занималась и должна заниматься фундаментальными исследованиями. Внедрение же научных открытий в производство не должно быть ее главным делом.

в: Какие же государственные решения необходимы, на ваш взгляд, чтобы наука и экономика слились для общего блага в экстазе?

о: Приведу пример из важнейшей для здоровья нации области – ядерной медицины. В 1960-е годы мы стояли у истоков ядерной медицины и лучевой терапии, но за последние десятилетия стремительно утратили позиции. Аппаратуру и оборудование закупаем за рубежом, рынок радиофармацевтики тоже иностранный, кадров не хватает. Образовался разрыв между высоким уровнем атомной науки в стране и чрезвычайно низким уровнем применения ядерной медицины. Главная причина – межведомственная разобщённость, отсутствие координатора с властными полномочиями. В решении вопроса участвуют несколько ведомств – Минздравсоцразвития, Росатом, Минобрнауки, Минпромторговли…

Запуск сложного проекта не может быть осуществлен без участия государства. Только государство на начальном этапе способно создать устойчивый спрос на наукоемкие технологии и организовать координацию участников. Об этом говорит опыт всех развитых стран. Речь не о льготах. Государственная поддержка может выражаться в создании и неукоснительном соблюдении технических стандартов и регламентов, которым должна удовлетворять вся продукция, промышленные и строительные объекты. Типичный пример – развитие мировой автомобильной промышленности через введение новых экологических стандартов.

Спрос существует во многих отраслях. Есть четыре национальных проекта – образование, доступное жилье, сельское хозяйство и медицина. Это сформированные приоритеты, обеспеченные финансово. В каждом их проектов заложен платежеспособный спрос на инновации. Можно предусмотреть, чтобы все новые дома были оснащены современными системами освещения на светодиодах, системами очистки воды и стоков с наномембранными фильтрами, датчиками, оценивающими прочность конструкций.

в: И уже есть реальные разработки? Приходится слышать, что нанотехнологии – это выдумка для отмыва денег…

о: В России есть очень хорошие научные разработки, существуют фирмы, которые начали выпускать конкурентоспособную продукцию. Но чтобы это стало экономически значимым проектом, необходимо ввести новые стандарты на освещение, питьевую воду, что создаст спрос на наукоемкую продукцию и сформирует высокотехнологичный рынок. Когда такой рынок возникнет, в Россию потянутся с инвестициями западные компании, а также представители российской интеллектуальной диаспоры, которые не находят приложения способностей в родной стране.

Необходимо изучить опыт, который имеется у других стран. Сейчас трудно поверить, но в 1974 году в США, когда возникла опасность технологического отставания от СССР, были созданы действующие по сей день государственные программы поддержки компаний в наукоемком секторе. Контроль использования средств – чрезвычайно жесткий, но поддержка реальная и значимая. Еще один пример, связанный с ядерной медициной – позитронно-эмиссионная томография (ПЭТ), новейший метод ранней диагностики тяжелейших заболеваний. Дорогостоящий ПЭТ-сканер не выпускается у нас серийно. В США 2 тысячи ПЭТ-центров, а в России – около десяти. Для создания радиофармпрепарата, который вводится пациенту, необходим ускоритель заряженных частиц – циклотрон. Нужна и радиохимическая лаборатория для превращения радионуклидов в радиофармпрепарат. Два последних вида аппаратуры разработаны и успешно выпускаются нашими предприятиями.

Мне представляется реальным такой алгоритм действий. Сначала в рамках нацпроекта формируется заказ на создание определенного числа ПЭТ-центров в РФ. Потом для производства ПЭТ-сканеров в России создается совместное предприятие с одной из ведущих, фирм-производителей оборудования. СП ведет сборку комплектующих, но за нескольких лет все компоненты, начиная от программного обеспечения и заканчивая кристаллами-детекторами, должны стать российскими, как в автомобильной промышленности. Собранный, а затем произведенный нами ПЭТ-сканер комплектуется циклотроном и радиохимическим оборудованием российского производства. Стандартный и собранный «под ключ» российский ПЭТ-центр может устанавливаться в любом медицинском центре, а впоследствии может экспортироваться. Этот алгоритм может быть реализован на основе частно-государственного партнерства, а возврат инвестиций может быть проведен через схемы медицинского страхования.

  • Социально значимых проектов по запуску отечественного производства высокотехнологичной продукции мирового уровня существует немало.

в: Подобные проекты чрезвычайно затратны. Хватит ли у бюджета средств, особенно когда на дворе финансовый кризис?

о: Надо определить круг государственных приоритетов, выделив те области, которые принесут серьезные результаты. Ресурсы необходимо нацеливать на конкретные результаты и распределять на конкурсной основе. Важно решить вопрос об интеллектуальной собственности, наладить четкие механизмы. У ученых должен быть материальный и моральный стимул превращать научные достижения в реальный продукт.

Наука – это зона особых рисков, гарантировав минимизацию рисков частных инвесторов, государство даст сигнал частному бизнесу, куда вкладывать деньги. Речь идет, по сути, о налаживании частно-государственного партнерства. Президентом России утверждены приоритетные направления развития науки – информационные технологии, нанотехнологии и новые материалы, технологии живых систем, комплексное использование природных ресурсов, энергетика и ряд других. Это вектор движения, и бизнесу предлагается стать партнером.

На нанотехнологии бюджет выделил не меньше средств, чем в самых богатых странах, но на Западе нанотехнологии получают еще столько же от частных компаний, а у нас этот источник отсутствует, российский бизнес активно не вкладывается в инновации.

Процесс не может развиться спонтанно, без помощи государства, которое должно взять на себя функции формирования рынка через госзаказ, нацпроекты, создание структур типа госкорпораций. В истории отечественной науки имеются примеры – атомный, космический проекты, которые, дали толчок развитию и нашей науки, и промышленности на многие годы.

За долгое время мы имеем первый глобальный научный проект, уже ставший реальностью. Созданы основные элементы структуры для развития российского нанопроекта. Существует правительственная комиссия по высоким технологиям и инновациям, которая определяет стратегию развития. Утверждена программа фундаментальных исследований на 5 лет. Выбрана головная научная организация по координации работ в области нанотехнологий и наноматериалов – РНЦ «Курчатовский институт». Выстраивается Национальная нанотехнологическая сеть. Создана государственная корпорация «Роснано», в которую бюджет внес крупные средства. «Роснано» – это, по существу, финансовый «протез», необходимый из-за дефицита частных вложений и затянувшегося налаживания рыночных механизмов. Прямые государственные инвестиции и те средства, которыми располагает «Роснано», должны быть использованы синхронно для стимулирования бизнеса . Этот «двойной ключ» должен запустить инновационные процессы в стратегически важной для страны области нанотехнологий.

Координация могла бы осуществляться через Национальные исследовательские центры, обладающие правами, которые обеспечивают реализацию полного инновационного цикла. В апреле 2008 года был подписан Указ президента РФ о пилотном проекте по созданию Национального исследовательского центра «Курчатовский институт». Задачи Курчатовского института такие: собственные научно-технологические исследования и создание продукции и технологий, а также организация полного инновационного цикла в области нанотехнологий и энергетики. Принципиальным является именно системный подход, где одновременно формируются исследовательские, технологические, производственные, организационно-экономические механизмы инновационной деятельности.

По результатам пилотного проекта в России можно создать 5–10 подобных центров по важнейшим направлениям. Национальные исследовательские центры и государственные корпорации создадут инновационные дуэты – как в парном катании. Такие слаженные дуэты помогут, наконец, снять главный тормоз на пути инновационной экономики.

в: Вы про парное катание придумали для воодушевления, потому что Россия в этой области впереди планеты всей?

о: Точнее все-таки говорить о синхронном плавании. Потому что для успеха инновационной экономики синхронно должны действовать три звена – государство, бизнес и наука, и дирижером в этом трио должно выступить именно государство.

Сергей Лесков

http://www.izvestia.ru/…icle3123989/

Очень интересная, важная и полезная статья. Особенно важно то обстоятельство, что эти взгляды высказывает не кто-либо «посторонний», пресловутый «человек с улицы», а ученый секретарь Совета при президенте РФ по науке, технологиям и образованию. А к мнению такого человека прилушиваются и «на самом верху»… Для нас ещё более значимым является то, что Михаил Валентинович имеет самое непосредственное отношение к развитию нанонауки и нанотехнологий в нашей стране. Правда, здесь он рассматривает более широкие и общие проблемы развития инновационной экономики, приводя примеры из разных отраслей экономики, включая и наноиндустрию. Главным достоинством данной публикации я считаю то, что она формирует общественное мнение широких кругов – в первую очередь – людей, принимающих решение во всех трёх упомянутых им секторах современной экономики («народного хозяйства») страны. И в этой области очень важны синхронизация, координация усилий и нахождение общего языка между самыми различными деятелями современного н.-т. сообщества…