"Роснано" планирует ужесточить требования к новым проектам

«Роснано» планирует ужесточить требования к новым проектам

МОСКВА, 3 ноя – ОАО «Роснано» планирует ужесточить требования к поступающим на рассмотрение корпорации новым проектам, заявил в интервью РИА Новости глава корпорации Анатолий Чубайс

Rosnano1.jpg .

«Решение пока еще не оформлено. Речь идет о требованиях к новым проектам. Безусловно, наша базовая миссия по созданию наноиндустрии в России никуда не денется. В первую очередь, спрашивают с нас именно за это. Вместе с тем у нас есть масштабная кредитная поддержка государства, а кредит надо возвращать. А у кредитов есть неприятное свойство – они платные, у них есть проценты, по которым нужно рассчитываться. Мы обязаны выстроить бизнес так, чтобы появился источник для этого расчета. Значит, мы можем и должны выбирать проекты максимально эффективные, перспективные и интересные», – сказал он, отметив, что это особенно важно на фоне возможной новой волны мирового экономического кризиса.

«У нас, как мне кажется, не происходит исчерпания проектов. Эта тема звучала с самого начала в какой-то жутко алармистской форме, типа "все, проекты кончились, мы уже выдохлись, вычерпали, уже по дну кастрюли скребем ложкой, больше уже мы оттуда ничего не сможем добыть». Нет, это не так ни по российским проектам, ни по трансферу технологий, ни по западным проектам. Проекты есть, проекты будут, надо жестче отбирать, работать с ними профессионально", – добавил он.

http://ria.ru/…9638690.html

chubais_rosnano.jpg .

Чубайс: нам не нужны деньги любой ценой

В конце октября в Москве завершился очередной международный нанотехнологический форум RUSNANOTECH-2011. О привлечении для «Роснано» в 2012 году стратегического инвестора, борьбе со спецслужбами США, сложностях с инновационным законодательством в России, сотрудничестве со Сколково и РВК, и в целом о будущем российской нанотехнологической корпорации РИА Новости рассказал председатель правления «Роснано» Анатолий Чубайс. Беседовал руководитель редакции Науки и экологии ОРН РАМИ РИА Новости Андрей Яковлевич Резниченко

Ваша работа по созданию так называемого «зеленого коридора» в законодательстве РФ для облегчения реализации инновационных проектов, пока притормозилась. Специалисты говорят, что изменениям в законодательстве мешают, в том числе юристы старой школы. Какие Вы видите основные проблемы в решении законодательных вопросов для продвижения инноваций в стране?

Я думаю, что нужно начать с того, что реально удалось сделать. Мы готовили поправки, во-первых, в таможенное законодательство, во-вторых, поправки в законодательство об экспортном контроле, в-третьих, поправки в законодательство о валютном контроле. Это разные вещи и каждая из сфер – это жизнь со своими законами. А на сегодня, несмотря на то, что таможенное регулирование реально с суверенного уровня ушло на надсуверенный уровень, прошло примерно 70% того, что мы в наших предложениях готовили. На самом деле, это результат неплохой. Плохо другое, то, что меня действительно злит и расстраивает. Дело в том, что улучшения в законодательстве есть, а улучшения в реальной жизни нет. Давайте пример приведу.

На очередном этапе совершенствования таможенного законодательства было ужесточено требование к сроку прохождения таможенного контроля экспортных товаров – сократили с трех суток до одного дня, а для продукции, которая не облагается вывозными пошлинами — до четырех часов. С гордостью приняли соответствующие поправки, с гордостью рассказывали о них и депутаты, и авторы. И действительно, как замечательно: утром пришел – вечером забрал. Что в итоге произошло в реальной жизни? Заявки не регистрируют неделю или две недели. И то, что на уровне закона выглядит антибюрократическим прорывом, в реальной жизни выглядит как: «, ребята, не мешайте нам работать, вас много – я одна». Вот эта проблема тяжелая, ее не решишь лобовыми инструментами. У нас есть некоторые мысли, как к ней подбираться, но поскольку эти мысли еще не реализованы, я не хотел бы хвастаться раньше времени.

Впрочем, подобные проблемы есть и за рубежом. У нас идет активная борьба со спецслужбами США, которые устроили систему контроля за импортом товаров, связанных с двойным назначением. У наших проектных компаний есть ряд хайтековских продуктов, которые поставляются в США. Уровень бюрократизма там высокий. Задержки в процессе оформления ужасные. Последствия, с точки зрения влияния на конкурентоспособность российских товаров, – очевидные. Я об этих проблемах при первой же возможности рассказал вице-президенту США Джозефу Байдену, потом мы собирались на эту же тему в американском посольстве. Мы продолжаем эту работу, не остановимся и все равно заставим нас услышать рано или поздно.

Вы не раз говорили, что серьезно относитесь ко второй волне кризиса и сказали, что «Роснано» будет ужесточать требования к предлагаемым проектам. Когда это можно ожидать?

Решение пока еще не оформлено. Речь идет о требованиях к новым проектам. Безусловно, наша базовая миссия по созданию наноиндустрии в России никуда не денется. В первую очередь, спрашивают с нас именно за это. Вместе с тем у нас есть масштабная кредитная поддержка государства, а кредит надо возвращать. А у кредитов есть неприятное свойство – они платные, у них есть проценты, по которым нужно рассчитываться. Мы обязаны выстроить бизнес так, чтобы появился источник для этого расчета. Значит, мы можем и должны выбирать проекты максимально эффективные, перспективные и интересные.

Подкрепляет эту позицию не только возможный кризис, который, конечно, тоже невозможно не учитывать, но и то, что у нас, как мне кажется, не происходит исчерпания проектов. Эта тема звучала с самого начала в какой-то жутко алармистской форме, типа «все, проекты кончились, мы уже выдохлись, вычерпали, уже по дну кастрюли скребем ложкой, больше уже мы оттуда ничего не сможем добыть». Нет, это не так ни по российским проектам, ни по трансферу технологий, ни по западным проектам. Мы продолжаем двигаться, мы только на форуме подписали несколько важных соглашений, в том числе с EADS, а это компания мирового класса. Проекты есть, проекты будут, надо жестче отбирать, работать с ними профессионально.

Часть проектов, которые «Роснано» в свое время отвергло, преспокойно была принята в Фонде «Сколково». Как вы к этому относитесь?

Очень положительно. Здесь же есть содержательная внутренняя логика. Проекты, с точки зрения их расположения в инновационном цикле, находятся на разных стадиях. Начиная с самой ранней, когда еще нет юридического лица, а есть сумасшедший профессор с группой своих студентов, которые придумали нечто очень захватывающее. Дальше все это продвигается до стадии крупного промышленного предприятия, вводимого в производство. От первого до второго довольно длинный путь. В первом случае, это вообще не инвестиции, а гранты: совсем другая экономическая природа денег (безвозмездные деньги), и совсем другие объемы — всего единицы или десятки миллионов рублей. Во втором случае это инвестиции. Возьмите 1 миллиард рублей, говорим мы, и вводим ежемесячный, ежеквартальный полномасштабный бюджетный контроль, мы контролируем ваши счета. Будете отчитываться по полной программе, и ни один рубль не проскочит мимо нашего внимания.

Сильно разные истории — и мы во второй истории, а не в первой. Просто на старте, когда не было почти никого, мы как тот одинокий тополь на Плющихе, стояли рядом с РВК и Фондом содействия развитию малых форм предпринимательства в научно-технической сфере (Фонд Бортника), и все соискатели кидались, кто куда может. В том числе, и профессор со своими студентами стучались к нам. Мы им говорим – мы не для этого, а в ответ слышим, что мы душители инноваций. Сегодня есть куда идти – в Фонд «Сколково». Мы сами очень часто заявителям по ряду наших проектов, говорим, – ребята, в Фонд «Сколково»! У нас там три проекта уже поддержаны, 22 находятся в стадии оценки.

С точки зрения условий возникновения инновационного бизнеса, ситуация в России меняется разительно. Какими бы ни были молодыми институты развития – это живое, реальное дело. В инновационные компании государством проинвестированы сотни миллиардов рублей и через нас, и через Фонд «Сколково», и через РВК, и через Фонд Бортника. Уже возникающее взаимодействие в виде инновационного лифта, когда проекты на раннем этапе поддержаны Фондом Бортника, затем попадают в Сколково, затем к нам — это и есть прорастающие зерна, посаженные правильно государством. Правильно был создан Фонд Бортника 15 лет назад, правильно, в моем понимании, было создано Сколково, правильно разворачивает свою работу РВК, это улучшает возможности инновационного бизнеса сегодня в сравнении с тем, что было 3–4 года назад.

chubais_123.jpg .

Есть идея продать стратегическому инвестору миноритарный пакет акций «Роснано». Есть уже какие-то переговоры на эту тему?

Это не идея, а решение, поддержанное Президентом России и правительством РФ, есть официальное поручение на этот счет. Надеюсь, что в ближайшее время выйдет постановление правительства РФ, которое сейчас в завершающей стадии разработки. В 2012 году 10% акций Роснано должно быть продано инвестору. Конечно, на этой стадии говорить об IPO было бы принципиально не правильно, а говорить о Private placement (размещение ценных бумаг среди определенного числа известных инвесторов без публичного предложения всем желающим) очень правильно. А это означает выбор правильных стратегических инвесторов.

Есть или нет представление о том, кто они, есть или нет взаимодействие с ними?

Представление, конечно же, есть, и нами проведена целая серия переговоров с авторитетнейшими международными финансовыми структурами и масштабными российскими инвесторами. Я сейчас не готов раскрывать имена, но требования, которые мы к ним предъявляем, я готов описать. Прежде всего, это, конечно, репутация и бизнес-профиль. Тут точно не нужны деньги любой ценой, тут нужна структура, название которой говорит само за себя. Это первое. Второе – конечно, правильно было бы, если бы мы смогли удержать этот баланс: подтянуть и кого-то из российских, и кого-то из крупнейших международных инвесторов. Мы ровно над этим работаем сейчас. Третье – есть еще один баланс, который здесь тоже правилен – баланс между частными и государственными структурами в качестве инвесторов.

Мне кажется правильным и те, и другие. Но самое главное – не потерять частные структуры в этом деле. 10%-й пакет в 2012 году мы рассматриваем как самый первый шаг. Было бы нелепо считать, что выстроим структуру 90% на 10% и будем от этого счастливы. Мы собираемся продвигаться дальше, а это означает, что работая с инвесторами, нам надо понимать, что они – те, кто будет собственниками «Роснано». Да, конечно, в первую очередь – российское государство, но и они тоже. Это люди, структуры, институты, которые будут предъявлять свои требования, которые будут контролировать нашу работу. И это правильно. У «Роснано» не очень конкурентная среда, поэтому нужно завести себе злобного акционера, который будет смотреть за порядком в доме. Ровно к этому мы и готовимся.

Когда вы разговариваете с западными структурами, как они понимают «Роснано»?

Мы очень необычный зверь и довольно странный. Мы пытались и пытаемся найти аналога себе в мире, но его нет. Не потому что мы такие умные, а потому что правильно была создана конструкция на стадии, когда разрабатывался проект «Роснано» МЭРом, Минобрауки, Михаилом Ковальчуком лично. Конструкция была заложена предельно правильно. Я могу это сказать, как человек, который не имел никакого отношения к ее созданию. Если прямо ответить на ваш вопрос, то напомню, что я провел множество переговоров с рядом первых лиц крупнейших компаний, иностранных и российских, и для меня была порой неожиданна их реакция. Те иностранные структуры, от которых я ожидал определенной сдержанности и осторожности, с каким-то просто энтузиазмом отнеслись: «классная идея, мы готовы, соответствует мандату, давайте проводить due diligence». В тоже время, разговаривая с некоторыми российскими структурами, получал порой совершенно противоположный результат тому, на который рассчитывал.

Хотелось бы уточнить Вашу позицию по проекту выпуска ридера Plastic Logic на рынок. Было заявлено, что розничная цена устройства будет 12 тысяч рублей, что превышает цену ридеров на рынке. Означает ли это, что перспективная технология не готова к открытой рыночной конкуренции, и ее внедрение нужно продавливать, в том числе административным ресурсом?

Любой мой ответ будет воспринят как тенденциозный. Поэтому сошлюсь на авторитеты. В блогосфере есть набор людей, которые достаточно профессионально анализируют мир гаджетов. Я, по крайней мере, поглядываю в эти блоги, потому что сам являюсь любителем этой тематики. Есть ряд людей, например Эльдар Муртазин. Я, правда, с ним не знаком, но знаю, что он писал в своем блоге об этом ридере. Мы действительно на старте, возможно, не очень толково объяснили, что это за продукт. Но после первой волны критики обсуждение пошло не на уровне «все вы козлы и пилите бюджетные бабки», а на более серьезном. И вот как раз Муртазин – один из тех, кто взял и спокойно сопоставил (устройство – ред.) с соответствующими техническими параметрами, проанализировал, сделал объективные выводы и выложил все это на Youtube. Первый – изделие принципиально новое, такого на рынке не существует. Второй – по некоторым параметрам не дотягивает. В том числе, он ругает нас за монохромность, за то, что ридер чуть тормозной. Но третье, о чем он говорит,– в своем классе, по соотношению «цена-качество» он лучший. Это независимое мнение, и я к нему присоединяюсь.

http://ria.ru/…9468496.html



nikst аватар

Интерфакс: Мы очень необычный зверь — глава РОСНАНО Анатолий Чубайс рассказывает о развитии компании, инновационной экономики в целом, а также об истории с ридерами в школах

РОСНАНО была создана государством в 2007 году для развития в России совершенно новой отрасли — нанотехнолологической. К настоящему времени компания приняла решения об инвестициях в проекты с общим объемом более полутриллиона рублей, однако вопрос о том, можно ли с полным основанием называть Россию нанотехнологической державой, остается открытым. Своим взглядом на положение дел в РОСНАНО и инновационной экономике в целом с «Интерфаксом» поделился гендиректор компании Анатолий Чубайс

PОСНАНО к настоящему времени уже приняла решения об инвестициях в проекты общим объемом более 530 млрд рублей. Можно ли сегодня говорить об уверенном становлении наноиндустрии в России?

И да, и нет. Наших средств, то есть, по сути, государственных, внутри этих 500 млрд рублей меньше, чем частных. Этот факт для меня очень важен, он доказывает, что частный бизнес готов идти с нами в такого рода проекты.

Вместе с тем, у нас есть главная целевая задача — к 2015 году объем продукции компаний с нашим участием должен достичь 300 млрд рублей, независимых от нас — 600 млрд рублей. За 300 млрд рублей мы продолжаем бороться, эта задача непростая, но достижимая с учетом уже сделанных инвестиций. 600 млрд рублей — задача гораздо более сложная. Мы не инвестируем в эти компании. Мы должны создать условия, среду, предпосылки, атмосферу, наконец, для того, чтобы они стали возникать. Мы пока в процессе формирования всех этих факторов.

Как Вы оцениваете сегодняшнее состояние инвестиционного климата и законодательства в России, насколько они способствуют появлению и становлению инновационных высокотехнологичных компаний, видите ли Вы изменения к лучшему в этих сферах?

Во-первых, надо отметить очень позитивную макроэкономическую динамику. Можно ожидать, что в этом году инфляция в РФ будет ниже 7%, это, если называть вещи своими именами, просто фантастический успех. Он, прежде всего, связан с двумя именами: (экс-министр финансов — ИФ) Алексей Кудрин и (глава ЦБ — ИФ) Сергей Игнатьев. На самом деле это многолетняя, тяжелейшая, часто связанная с жесточайшим сопротивлением профессиональная работа, которая для всей, в том числе, инновационной экономики, очевидный позитивный импульс.

С другой стороны, российская экономика продолжает оставаться сверхвысокомонополизированной, коррумпированной — это все факторы, которые, конечно же, работают против, ухудшают климат, поэтому ситуация противоречивая.

К этим двум факторам надо прибавить еще один. Раз уж мы говорим про инновационную экономику, надо также откровенно говорить, что произошло за последние четыре года: с точки зрения условий для появления инновационных бизнесов, ситуация изменяется разительно. Какими бы ни были молодыми наши институты развития — это живое, реальное дело. В инновационные компании государством инвестируются сотни миллиардов рублей и через нас, и через «Сколково», и через РВК, и через фонд Бортника.

Уже возникает взаимодействие между этими институтами в виде инновационного лифта, когда проект, поддержанный на раннем этапе фондом Бортника, потом попадает в венчурные фонды РВК, затем — к РОСНАНО. Взаимосвязи между нами — это прорастающие зерна, посаженные государством правильно. Мне кажется, сегодня это существенно улучшает возможности для инновационного бизнеса по сравнению с ситуацией трех-четырехлетней давности.

Ваша работа по совершенствованию российского законодательства, трансформации его в более благоприятное и создание «зеленого коридора» для инновационных компаний пока что буксует. Есть мнение, что существует лобби юристов старой школы, которые не хотят изменений в законодательстве. На Ваш взгляд, какие основные препятствия на этом пути?

Все-таки нужно начать с того, что удалось сделать. Мы в рамках этой работы готовили поправки в таможенное законодательство, законодательство об экспортном контроле и законодательство о валютном контроле. Несмотря на то, что таможенное регулирование ушло на надсуверенный уровень, прошло примерно 70% поправок, которые мы готовили.

Плохо другое, и это меня, честно говоря, злит и расстраивает. Происходит то, чего я изначально боялся — улучшения в законодательстве есть, а в реальной жизни нет. Приведу пример: на очередном этапе совершенствования таможенного законодательства было ужесточено требование к продолжительности прохождения товарами таможенного контроля — его сократили до 12 часов. С гордостью были приняты соответствующие поправки, о них радостно доложили депутаты, а что произошло в реальной жизни — заявки на таможне не регистрируют неделею или две недели. Эту проблему нельзя решить «в лоб», у нас есть некоторые мысли, как к ней подбираться, но, пока она не реализована, я не хотел бы хвастаться.

Чтобы было не так грустно, могу сказать, что точно такие же проблемы есть за рубежом. Например, мы в настоящее время ведем активную борьбу со спецслужбами США, которые создали систему контроля над импортом товаров двойного назначения. У наших проектных компаний есть hi-tech продукты, которые поставляются в США. Уровень бюрократизма там высокий, задержки в процессе оформления — ужасные, а последствия, с точки зрения влияния на конкурентоспособность российских товаров — очевидные. Я с этим вопросом при первой же возможности обратился к вице-президенту США Джозефу Байдену, затем мы специально собирались в американском посольстве и продолжаем эту работу. Мы рано или поздно заставим нас услышать.

Насколько серьезно вы относитесь к прогнозам наступления второй волны экономического кризиса, какие угрозы видите для наноиндустрии? Будет ли в этой связи РОСНАНО ужесточать требования к своим проектным компаниям?

Мы обсуждаем повышение планки по IRR (internal rate of return, внутренняя норма доходности) и изменение требований по соотношению собственных и привлеченных средств в сторону увеличения последних. Эти решения пока не оформлены. Но задним числом мы ни в коем случае ничего менять не будет. Речь идет о предложениях по потенциальным новым проектам.

Конечно же, наша базовая миссия — создание наноиндустрии — никуда не денется, и спрашивают с нас именно за это. Вместе с тем, у нас есть масштабная кредитная поддержка государства, а кредиты надо возвращать. И у них есть неприятное свойство — они платные, проценты нужно выплачивать. Мы обязаны выстроить бизнес так, чтобы появился источник для этого расчета. Значит, мы должны выбирать проекты максимально эффективные и интересные.

Подкрепляет эту позицию не только возможный кризис, который, конечно, нельзя не учитывать, но и то, что у нас не происходит исчерпания проектов. Высказывались мнения, что вменяемых нано-проектов для инвестирования не хватает, но это не так. Это не так по российским проектам, западным проектам, трансферу технологий. Мы недавно подписали соглашения с EADS, Daewoo International — это компании мирового класса. Проекты есть и будут, надо просто пожестче отбирать и работать с ними профессионально.

У руководства РОСНАНО есть идея продать миноритарный пакет акций компании инвесторам. Ведутся ли сейчас переговоры с потенциальными «стратегами»?

Это уже не идея — есть соответствующие решения президента и правительства, официальное поручение. Надеюсь, что в ближайшее время выйдет постановление правительства, оно находится в завершающей стадии разработки.

В 2012 году 10% акций РОСНАНО должно быть продано инвесторам. Конечно, на этой стадии говорить об IPO было бы принципиально неправильно, а говорить о private placement — очень правильно. Это означает выбор правильных стратегических инвесторов.

Представление о том, кто они, у нас, конечно же, есть. Мы провели серию переговоров с очень серьезными и крупными инвесторами — как зарубежными, по крайней мере, с двумя авторитетнейшими международными финансовыми структурами, так и с российскими. Я сейчас не готов раскрывать имена, но требования, которые мы к ним предъявляем, я готов описать. Прежде всего, это репутация и бизнес-профиль. В нашем случае точно не нужны деньги любой ценой, требуется структура, название которой говорит само за себя. Также хотелось бы удержать баланс, и подтянуть и российских, и кого-то из крупнейших международных инвесторов. Мы как раз над этим работаем.

Есть еще один баланс — частные и государственные структуры в качестве инвесторов. Мне кажется, правильно и то, и другое, но самое главное — не потерять частную структуру. В целом, могу сказать, что продажу 10%-ного пакета мы рассматриваем лишь как самый первый шаг. Было бы нелепо считать, что мы выстроим структуру 90 на 10 и будем счастливы. Мы собираемся продвигаться дальше. Инвесторы, которых мы привлечем на первом этапе, будут совладельцами РОСНАНО, будут предъявлять свои требования, контролировать нас, И это правильно — у РОСНАНО не очень конкурентная среда, надо завести себе злобного акционера, который будет смотреть за порядком в доме.

**Когда Вы разговариваете с потенциальными инвесторами, особенно западными, понимают ли они, что из себя представляет РОСНАНО, насколько оптимистично они смотрят на ваши перспективы? Все-таки, РОСНАНО — это холдинговая компания, владеющая миноритарными долями в большом количестве разношерстных активов…***

Мы очень необычный зверь, мы пытались найти аналога себе в мире — его нет. Реакция на нас оказалась труднопредсказуемой. Я проводил серию переговоров с инвесторами мирового класса и встречался с неожиданной порой реакцией. Те иностранные структуры, от которых я ожидал большей сдержанности и осторожности, откликнулись с энтузиазмом: «классная идея, мы готовы, соответствует мандату, давайте проводить due diligence». В то же время, разговаривая с некоторыми российскими структурами, я получил результат, совершенно противоположный тому, на который рассчитывал.

Часть проектов, которые вы отвергли, входят в Сколково и благополучно там принимаются. Как Вы к этому относитесь?

Очень положительно, здесь есть внутренняя логика. Проекты, с точки зрения их расположения в инновационном цикле, находятся на разных стадиях, начиная с самой ранней, когда даже юрлица нет, а есть сумасшедший профессор с группой студентов, которые придумали нечто захватывающее. Далее это продвигается до стадии, которая называется «крупные промышленные предприятия, вводимые в производство». От первого до второго — довольно длинный путь.

В первом случае речь идет не об инвестициях, а о грантах. Это безвозмездные деньги и совсем другие объемы — всего единицы или десятки миллионов рублей. Во втором случае: «Возьмите один миллиард и вводите ежеквартальный полномасштабный контроль бюджета, создаете казначейство, мы контролируем ваши счета, и не один рубль не проскочит мимо нашего внимания». Это совсем разные истории, мы во второй, а не в первой.

Просто на старте, когда не было почти никого, мы стояли, как одинокий тополь на Плющихе рядом с РВК и фондом Бортника, и все соискатели кидались, кто куда может. В том числе, и благообразный профессор со всклокоченными студентами стучались к нам, и обижались, когда встречали отказ. Теперь им есть, куда идти — в Сколково. Мы сами очень часто рекомендуем Сколково поддержать тот или иной проект. Сегодня там уже реализуется три проекта, заявители которых изначально планировали сотрудничать с РОСНАНО, и еще 22 находятся в стадии оценки.

Мы все начинаем глубже понимать, что такое инновационная экосистема, как устроены ее разные части. Вот есть зайчик, он травку кушает, а вот тигренок — он хоть и симпатичный, но зайчика может легко съесть. Пищевая цепочка начинает выстраиваться, и очень хорошо, что часть наших проектов уходит в Сколково.

Как развивается дочерняя компания РОСНАНО в США — Rusnano USA?

Это скорее наш филиал, а не «дочка». Я с очень большим опасением относился к созданию таких подразделений, так как опасался их обюрокрачивания и превращения в консульский отдел. Но мне кажется, то, что мы сделали в Кремниевой долине, себя оправдывает. Я вижу «невидимый слой» — влияние Rusnano USA на наше взаимодействие с крупными фигурами в Кремниевой долине. Все равно долина — это 25–30 человек, которые глубоко знают друг друга, с очень серьезными этическими требованиями в сообществе. Для них очень важны неформальные вещи, там есть поговорка: «Пока в глаза не посмотрел, бизнес делать не буду». Это резко отличается от того, что происходит в традиционном бизнесе. Какой-нибудь техасский нефтяник — это совсем из другого мира.

Создание атмосферы доверия с бизнесменами Кремниевой долины — важнейшая часть стратегии выстраивания инновационного бизнеса. Эту задачу и помогает нам решать наша команда во главе с Дмитрием Ахановым (президент Rusnano USA — ИФ) на Западном побережье. Они не зарабатывают напрямую денег для РОСНАНО, но я считаю, что они делают очень важное дело.

Много шума наделал проект по обеспечению российских школ электронными ридерами, разработанными британской «дочкой» РОСНАНО Plastic Logic. Было заявлено, что цена это устройства составит 12 тыс. рублей, что значительно превышает розничную цену традиционных ридеров. Означает ли это, что перспективная технология пока еще не готова к открытой рыночной конкуренции и нужно продавливать ее внедрение административным ресурсом?

Любой мой ответ на этот вопрос будет заранее воспринят как тенденциозный, поэтому, чем меньше я буду приводить обоснований, тем лучше. В блогосфере есть набор людей, которые достаточно профессионально анализируют мир гаджетов. Мнению этих экспертов можно доверять. Получилось так, что мы на старте действительно не очень толково объяснили, что это за продукт, что такое Plastic Logic. Но после первой волны критики пошел разговор уже не на уровне: «Все вы козлы, пилите бюджетные бабки», а на чуть более серьезном. Эксперты сделали спокойные выводы: изделие принципиально новое, такого на рынке не существует. Второе: по некоторым параметрам оно не дотягивает. В том числе, нас ругают за монохромность, немножко «тормозной» пока еще интерфейс. Но по соотношению цена/качество устройство — лучшее в своем классе. Это независимое мнение, и я к нему присоединяюсь.

Источник: Интерфакс, 03.11.2011

http://www.rusnano.com/…x/Show/33243